Заместитель директора приюта Покров Юлия Максимова в интервью Порталу «Новая Москва» рассказала о том, как в небольшом имении в Новой Москве решаются судьбы целых поколений, в каких традициях воспитываются будущие жены и матери, и в каких условиях будут воспитывать настоящих мужчин.

Юлия Максимова: «Если Господь привел к нам ребенка, у него два пути: назад к маме, если органы опеки разрешат возвратиться, или дотягиваем ребенка до самостоятельной жизни!»

Приют Покров был организован в 2006 году. В прошлом году мы отпраздновали 10-летие. Учредителем Приюта является Русская православная Церковь, Храм Покрова Пресвятой Богородицы в деревне Яковлево, тогда (в 2006 году) еще Ленинского района. Митрополи́т Крутицкий и Коломенский Ювеналий благословил открытие Приюта, а директором и духовником Приюта является протоиерей Виталий Ткачев.

— В Новых округах вы являетесь единственным Приютом?

— Таких Приютов для детей, находящихся в трудной жизненной ситуации с круглосуточным пребыванием, вообще очень мало. Это такой семейный детский дом. В Новой Москве мы точно единственный Приют.

— Расскажите, как дети к вам попадают.

— Начнем с того, что Приют наш — для девочек. Гендерный принцип никто не отменял. Воспитывать девочек совместно с мальчиками очень сложно. Исключение делается только для братьев и сестер, и то, если они еще не подросткового возраста. Сейчас в Приюте 43 воспитанника. Все они попадают к нам разным способом. В основном, это дети из регионов России. Москва является благополучным городом в плане детства и родителей, поэтому у нас проживают дети с разных концов России. Попадают к нам разными способами. Наше государство довольно гуманно. Мы прекрасно понимаем, что изъять ребенка из семьи — боль не только для семьи, но и для всех, кто занимается этой работой. Пока государство дает шанс всем родителям. В течение полугода, когда ребенка изымают из семьи, происходит реабилитация. В детский дом, как известно, в основном, попадают дети родителей, которые лишены родительских прав. Но бывают разные ситуации: родители, пропавшие без вести, папа в местах не столь отдаленных. Государство по законодательству не может поместить в детский дом целый ряд категорий детей, и все-таки дает шанс родителям. И тогда мы с радостью принимаем этих детей. По ходатайству органов опеки — если у ребенка есть шанс вернуться в семью или появятся родители — мы можем взять такого ребенка. Или заявление от самих родителей, что звучит странно. За годы моей работы здесь я столкнулась с разными ситуациями. Бывает так, что мама — выпускница детского дома, у которой никого нет. И она находится в такой ситуации, что ни в какую не хочет отдавать ребенка в детдом при сложившихся обстоятельствах ее жизни. Мы можем помочь этим родителям —  у нас есть такие дети.

Бывает так, что семье тяжело принять даже приемного ребенка. Если ребенок находится в приемной семье, наступает определенный момент, когда приемными родителям становится тяжело общаться с ним. Те, кто берет детей в семью, до конца не осознают, насколько тяжелое бремя они на себя берут. И когда сталкиваются со сложностями в общении, часто не могут справиться, но, вместе с тем, не хотят возвращать ребенка в детский дом. Мы можем в кризисных ситуациях помочь и такой семье.

Наш Приют семейного типа, и мы стараемся, чтобы связь ребенка с родителями не прерывалась. Если есть родители, они держать с ними связь, созваниваются. Иногда появляется шанс вывести ребенка к родителям. При любой возможности мы всячески способствуем тому, чтобы ребенок вернулся домой.

— Расскажите историю, которая Вам близка и связана с одним из детей.

— На данный момент у нас уже четыре выпускницы. И, можно сказать, что у нас появились две внучки — 1 год исполнится девочке. Наша выпускница появилась в Приюте в подростковом возрасте, были трудности, в основном с родителями. Появилась она по заявлению мамы. Опека выдвигала такие условия, что из-за обстоятельств жизни ребенок больше не может находиться в семье — нужно или изымать ребенка, или мы что-то решаем. Так Света приехала к нам. Девочка поселилась у нас как ребенок из коррекционной школы Троицка, куда мы ее приписали. Образование продвигалось очень тяжело. Все учителя были в обмороке — несмотря все показатели тестирования и результаты осмотра психологами, это был феноменальный ребенок. Девочка играла на гитаре, прекрасно вышивала. В 17 лет она вышла из Приюта в большую жизнь – закончила училище на парикмахера… и вернулась. Призналась, что не может находиться в другой жизни, вне Приюта. И мы ее с радостью приняли назад. Два года она работала у нас помощником воспитателя. И свадьбу мы сыграли здесь! Нам часто задают вопрос: когда ребенку исполняется 18 лет, куда он девается? Вопрос правильнее задать им самим — а куда он девается у вас? Вы ребенка в 18 лет не выкидываете на улицу, и мы никого не выкидываем! Последней нашей девочке был 21 год, когда она ушла. Она жила здесь, ездила на учебу и вышла замуж.

Новая Москва. Православный приют Покров

Многие думают, что Приюты для социальных сирот — это страшно. Это совсем не страшно, если воспринимаешь ребенка не как свою работу, но как часть своего образа жизни, и каждый в коллективе считает его своим. У нашего батюшки 9 детей, и для воспитанников Приюта он как отец. Для всех наших детей модель семьи формируется именно так. Здесь нет ни одного человека, который был бы безразличен к ребенку: отвел свою смену и ушел. Такого не бывает. Круглосуточно, на телефоне, как-угодно люди находятся здесь. Помню, когда воспитатель Светлана Федоровна только пришла к нам работать, она звонила и спрашивала, что делать, если у ребенка заболел животик. Теперь мы понимаем, что всегда были одной семьей, и ребенку было хорошо. Уже только ради таких моментов стоило создавать Приют: мы не просто отдали ребенка в приемную семью, в которой он неизвестно как живет, а дарим ему заботу! В контексте того, что в последнее время детей возвращают из приемных семей в детские дома, мы занимаем жесткую позицию – мы не отдаем детей в приемные семьи. Если Господь привел к нам ребенка, у него два пути: назад к маме, если органы опеки разрешат возвратиться, или дотягиваем ребенка до самостоятельной жизни.

Новая Москва. Православный приют Покров

— Сколько детей здесь побывало за 10 лет?

— У нас были случаи, когда дети выходили из Приюта до 18 лет, по семейным обстоятельствам. Была выпускница, у которой были две младшие сестры. Она вышла замуж, встала на ноги и к концу института забрала детей под опеку. Сейчас три сестры живут вместе. Она замужем. Больше 50 детей прошло без выпуска. Была еще многодетная семья из Сергиева Посада. У двоих детей был рак, и родители лежали с ними в больнице поочередно. Другие дети были здоровы. У них никого не было. Остальных детей на время реабилитации мы брали к себе. Если считать тех детей, которые были у нас до года, то у нас проживало больше 50 человек. Есть такие ситуации, когда необходимо поддержать мам, которые обратились в благотворительные фонды, занимающиеся проблемами выпускников детских домов. По статистике, редко у кого из них бывают нормальные семьи. Здесь есть и такие детки. Слово «детский дом» для выпускников детдома звучит угнетающе, и поэтому, когда они приходят в Приют, они доверяют нам — у нас ведь не детский дом. И все, кто к нам приходит, замечают, что наш Приют не похож на детский дом. Мы считаем, что это все же семья.

— Какой возраст у самых маленьких детей?

— Три года. Согласно уставу, мы принимаем детей от трех до восемнадцати лет. Каждый ребенок индивидуален. Рамки не ставятся никогда.

— Откуда вы берете финансирование на питание?

— Вначале у нас был благотворитель-банкир, на средства которого Приют был построен и поддерживался некоторое время. Через три года у банка отобрали лицензию, и мы остались ни чем. Постоянные благотворители обычно заключают договора на год. Например, договор на оплату труда персонала или оплату ЖКХ. На данный момент, у нас осталось лишь два благотворителя, от которых мы получаем постоянную финансовую помощь в размере 300 тысяч. Если говорить о полноценном существовании детского Приюта с учетом того, что у нас работает педагогический состав, то наша основная головная боль – оплата труда персонала. Если найдется человек, который оплатит труд воспитателя, няни или учителей, которые занимаются с детьми, мы будем рады! Дефицит фонда оплаты труда – около 300 тысяч ежемесячно! Каждый месяц мы с этим сталкиваемся.

Новая Москва. Православный приют Покров

Когда я только пришла сюда работать, то даже не ожидала увидеть такие чудеса. Например, у детей не хватает колготок. И тут звонит телефон и голос на конце провода: «Чем Вам помочь? У нас тут фирма колготок»! Первое время я плакала от того, до какой степени Бог близко от Приюта! И дети здесь не могут ни лукавить, ни врать, если их взрослые не научат. По сути, ребенок – белый лист, абсолютно чистый. Главная задача взрослого не «зачеркнуть» этот «лист», не «заляпать его черными красками». Наша задача заложить в них как можно больше добра и любви… Для того, чтобы сеять самое хорошее, нужны силы. Когда думаешь насчет продуктов, мебели, одежды… С этим люди хорошо помогают. Это отзыв в сердце. Часто встречаются люди, которые не верят, которых обманывали — мы всегда готовы предоставить финансовую отчетность. Если человек хочет помочь, он может напрямую договориться с педагогом. У нас работает много хороших людей. Но поскольку работают при храме, все понимают, что это небольшие деньги. На педагогах нельзя экономить.

Приют для мальчиков — большой трехэтажный дом со внутренней отделкой, а вокруг непаханое поле. Нет мебели. Территория не благоустроена. Вместе с тем, мы как обычная семья, нуждаемся в обычных вещах: заколках, расческе, колготках… фруктах!

Новая Москва. Православный приют Покров

— Почему Вы здесь работаете?

— Я получила экономическое образование, и какое-то время проработала в органах — в управлении по налоговым преступлениям Московской области. Когда батюшка меня пригласил сюда, я была сначала не готова. Отдавала всю себя работе, у меня было трое детей, прихожу домой, а внутри тишина, пустота. Ты понимаешь, что все, что ты делаешь, по сути, никому не нужно! У меня не было внутренней наполненности от моей работы. Да, меня устраивала зарплата, и социальная поддержка, но внутри я чувствовала пустоту. И когда батюшка предложил мне второй раз сюда приехать, я уже была готова морально.

Часто бывает так, что дети не хотят уходить из Приюта. Первая девочка, которую привели с вокзала, очень прижилась здесь. Мама объявилась только через два года — написала письмо через прокуратуру о том, что надо срочно вернуть ребенка домой. Мы тут же без задней мысли показали документы Вике, сказав, что надо собираться домой. Вы не представляете ее реакцию. Она закрывала двери и сказала наотрез: «Никогда не вернусь к своей матери! Не хочу уезжать отсюда!» Я говорю: «Вика, собирайся. Документы из прокуратуры – мы обязаны это сделать! Почему у тебя такая маленькая сумка? Где твои вещи?» Она отвечала: «Я отсюда не уйду! Сейчас съезжу, погощу у матери и вернусь!» Мама кричала в ответ: «Нет, я ее заберу!». «Ради Бога, мама, забирайте!» Прошел месяц, и мама сама позвонила. Выяснилось, что Вика, оказывается, хочет есть, пить, одеваться, ей надо учиться… для матери это оказалось проблемой. Вместе с тем, отношения у них нормализовались. Сейчас она общается с мамой, вышла замуж и недавно родила ребенка. Но тогда у нее была такая буря эмоций.

Новая Москва. Православный приют Покров

— Приют разрастался здесь, начиная с небольшого здания?

— Это очень интересная история. В комнате, в которой мы с вами находимся, было только 4 стены и больше ничего. Полуразрушенное здание деревенского дома культуры — все, что нам отдала администрация поселения под воскресную школу. Батюшка как раз начинал служить в храме Покрова в Яковлево. Пришла женщина с двумя маленькими девочками из Владивостока… и обратилась к батюшке. У нас был теплый вагончик — мы ее там и разместили. Как раз тогда отдали нам это здание. Батюшка и говорит: а давайте попробуем создать детский Приют для «израненных». Женщина оставила детей, уехала работать, а потом благополучно их забрала, параллельно восстановив отношения с мужем. Так устроилась ее жизнь. В стране очень много людей, которые, по сути, стоят на крыше многоэтажки и готовы спрыгнуть с нее. Бывают такие ситуации, когда звонят каждый день и плачут – у кого-то проблемы с ребенком. К сожалению, мы можем принять не всех детей. Во-первых, не позволяет площадь.

Новая Москва. Православный приют Покров Все, что у нас есть, это двухэтажное здание и административный корпус. Этого мало, потому что по всем нормам тяжеловато здесь находиться. Больше детей мы взять не можем. Слава Богу, власти нам дали разрешение на то, чтобы поднять здание вверх и расширить вперед. Здесь необходима глобальная реконструкция, которая будет стоить не один миллион. Об этом пока рано думать. Но Приют расширять надо. Вся проектная документация уже готова. Мы планировали организовать полноценную группу дошкольников с отдельным крылом, гимнастический зал. Сейчас этого нет. Иногда мы отвозим их на тренировку или покататься на лошадях. По сути, такого размаха, как в некоторых государственных детских домах, здесь нет. Но, с другой стороны, здесь есть нечто большее. Надеюсь, что с Божьей помощью мы вырастем.

В Приюте проживают девочки, но все больше людей звонят нам с просьбой о том, чтобы взяли мальчика. Если Вы уезжаете в другой регион, то вы увидите совершенно другие семьи, другие условия жизни. Недавно к нам приехали дети из Ростовской области. Трое детей: две девочки и мальчик. Когда мне показали фотографии их дома, я была в ужасе! Это и домом-то назвать нельзя! И это всего в 1000 километрах отсюда. Их попросила сама мама, потому что не может тянуть детей. Она прекрасно понимает, что если дети будут находиться в той ситуации, в том окружении, они погибнут. Матери помогли органы опеки, связав ее с нами. Спустя месяц, я показала детям фотографии их дома, они воскликнули: «Это не наш дом! Это не наша печка!». Они даже не понимают, даже забыли, что это такое! Показываю фото, где они с мамой: «И это, наверное, тоже не вы». В голове не укладывается, в каких условиях живут дети.

У нас есть и хорошая новость. С Божьей помощью, нам пожертвовали участок в деревне Нара, на границе Новой Москвы и Калужской области. Там, благодаря Господу и добрым людям, мы построили отдельный корпус для мальчиков. Гендерный принцип никто не отменял.

Сколько мы растим девочек, мы всегда говорим: «Так сложились ваши жизни и судьбы! Никто из нас не хочет, чтобы ваши дети это повторили. Поэтому, чтобы построить счастливую семью, надо быть хорошей женой, хорошей матерью». Все воспитание у нас строится на православных принципах: они будущие мамы, прекрасные женщины. С мальчишками все немного иначе. Если бы мы набирали мальчиков, то было бы очень тяжело. Нужно ведь еще набрать мужской педагогический состав. У нас был случай, когда мальчик во втором классе бил окна. Рамки женского коллектива его выбивали из себя. Чтобы таких бунтов не было, мы организуем отдельный приют. Но поскольку там Приют стоит в чистом поле, есть коровник, теплицы, там мы хотели устроить житие в виде коммуны. Воспитатели-мужчины и мальчишки будут жить деревенским укладом. Будут грядки, будет коровник. Минимум персонала, готовить еду будут сами. Из них нужно воспитать мужчин! Несмотря на то, что здесь есть теплицы, цветник, мальчишек будем воспитывать по-другому.